Эстер Браун - Агентство `Маленькая Леди`

Удивление вызывало другое, к примеру целая страница о требованиях, предъявляемых к внешнему виду сотрудницы агентства. Очевидно, у миссис Маккиннон работали не только бывшие ученицы – нам не стоило напоминать, что платье должно сидеть безукоризненно, что под него надо надевать подходящее нижнее белье, что не следует носить украшения из золота и волосы должны быть уложены безупречно.

Дальше миссис Маккиннон рекомендовала выбрать себе для работы другое имя, «чтобы ни на минуту не забывать о собственном очаровании и быть все время в приподнятом расположении духа». Мне предложение сразу понравилось: я вдруг почувствовала, что с помощью нового имени смогу избавиться от неприятностей, преследовавших Мелиссу Ромни-Джоунс.

Далее следовало: «Оставьте дома житейские заботы по поводу муниципального налога или необходимости вылечить зуб. Станьте на время ужина другой женщиной – неиссякаемо бодрой, безгранично обаятельной!»

Общую сказочную картину слегка портила строгая оговорка: «В целях личной и юридической безопасности настоящие имена запрещается открывать при любых обстоятельствах. Нарушившую это правило, ждет незамедлительное увольнение из компании «Шарм».

Ниже имелся огромный перечень тем, имен и прочего, касаться которых в разговоре миссис Маккиннон настоятельно не рекомендовала.

В конце подробно объяснялось, где именно в шикарных лондонских ресторанах располагаются туалеты.

Мне становилось все более интересно: а сколько же за все это обаяние платят? Когда я перешла к соответствующему разделу, у меня, что называется, глаза на лоб полезли. Неудивительно, что клиент Бобси мог позволить себе рассылать направо и налево по столикам шампанское. И что сама Бобси выглядела теперь так, будто над ней работал стилист Гвинет Пэлтроу.

Господи, подумала я, да ведь такими темпами запросто можно в ближайшее время вернуть долг папаше!

Я откинулась на спинку стула и представила себе, какое это будет огромное облегчение. Невероятно. Наконец прекратятся ехидные замечания, понятные лишь ему и мне, и разглагольствования о моей дурости, от которых делалось нестерпимо тошно. Самым смешным во всей ситуации казалось то, что заработать деньги на погашение долга я могла при помощи всего-то «никчемных способностей», которые в маме отец принимал как должное, а в моих сестрах считал лишь средством найти подходящих мужей. Получить благодаря этим умениям прибыль выдавался шанс мне, незамужней Мелиссе!..

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Да, решила я, смакуя разливающееся по сердцу приятное волнение. Пожалуй, стоит воспользоваться этой возможностью.

К тому же у меня имеется несчетное множество платьев для коктейля, которые висят себе в шкафу совершенно без дела. Я шила каждое по какому-то особому случаю, а надевала не по назначению и всего по разу.

К разряду красавиц я никогда себя не причисляла, однако, по мнению Габи, была «что надо», хоть не имела привычки болтать с незнакомцами в баре, но с секретарской работой справлялась вполне неплохо.

Я немного смутилась, подумав о необходимости сидеть целый вечер под оценивающим взглядом незнакомого мужчины, но напомнила себе, что это тоже будет работа. Так или иначе, в прошлом в подобных ситуациях я оказывалась не единожды. И потом, ужинать одной, даже в лучших ресторанах, гораздо тоскливее.

Еще раз, вообразив себе, с каким невиданным ликованием я вручу отцу чек, я мгновенно отбросила остатки сомнений. Порой приходится просто закрывать на что-то глаза и делать то, что нужно.

На последней странице договора миссис Маккиннон многословно объясняла, на благо чего служит деятельность ее агентства. Доводы казались убедительными, даже вдохновляли. Отдельные предложения напоминали о чем-то знакомом – создавалось впечатление, будто они взяты из некой школьной песенки.

Когда я дошла до строчки «За улыбку и добро денег не берут, но они лучше лекарств от тоски спасут», вспомнила: точно, пели мы такую песню в школе…

Я сидела вся в мечтах о неомраченном долгами будущем, о том, какими сладостями стану баловать себя на десерт в «Клариджез», когда распахнулась входная дверь и портфель Нельсона громко брякнулся на пол.

– Привет, милочка моя! Я дома! – послышалось из прихожей.

Разумеется, Нельсон просто в шутку называл меня «милочкой», как это обычно делают добропорядочные мужья. Хоть мы и носили халаты из набора «Для него и для нее», но парочкой влюбленных никогда не были.

– Привет, дорогой! – крикнула я.– Как прошел день?

– Прескверно. Ужин на плите?

Ой. Про еду-то я совсем забыла…

Мой взгляд упал на договор, лежащий на столе, и тут же мелькнула мысль: Нельсону о нем знать пока не обязательно.

Милочка, подумала вдруг я. А что? Прекрасное имя. Псевдоним куртизанки. Женственно и соблазнительно, напоминает о подруге Джеймса Бонда. К тому же я, спасибо Нельсону, привыкла откликаться на «милочку» и не горю желанием быть какой-нибудь Дженнифер или Антонией.

Я быстро накрыла договор газетой, потом принялась расспрашивать Нельсона о прошедшем рабочем дне и ломать голову над тем, смогу ли сварганить что-нибудь питательное из макарон, горчицы и концентрированного молока.

Глава 5

У меня не было возможности более обстоятельно проанализировать встречу с миссис Маккиннон, поскольку на следующий же день я поехала снимать мерку с Эмери.

О своем визите я сообщила по телефону заранее, однако, явившись в родной дом с цветами и конфетами, узнала, что папа с приятелями на рыбалке в Норвегии, а мама – в йоркширском оздоровительном клубе, где пропускать занятия ну просто никак нельзя.

– Как только закончишь, я тоже побегу туда,– сообщила Эмери, поедая трюфель, пока я обмеряла ее тоненькую талию.– Бедная мама сейчас как выжатый лимон: в этом месяце ей пришлось организовать три вечеринки с коктейлем и закусками, ужин для членов Совета и встречу с представителями «Женского института».

Я закусила губу. Если бы отец платил маме за многочисленные услуги как профессионалу, то давно вылетел бы в трубу. Меня снова охватило тревожное предчувствие: рано или поздно нынешнее положение выльется в поистине грандиозный скандал.

– А ты поедешь в клуб, чтобы…

Я не договорила, отмахнувшись от пришедшей на ум мысли.

– Я должна хорошенько отдохнуть перед тем, как более основательно приступать к подготовке свадьбы,– сказала сестра, жуя трюфель.

Ума не приложу, от чего именно Эмери собиралась отдохнуть. Она так беззаботна и рассеянна, что однажды не смогла объяснить толком дантисту, какие именно зубы у нее болят, и тот выдрал ей два здоровых. Если кто и нуждался в отдыхе, так это я и подобные мне простофили – те, кого Эмери нагло использовала в приготовлениях к злополучному бракосочетанию.